Смерть молчит [Смерть молчит. Другая жена. Коммерческий рейс в Каракас] - Мишель Лебрюн

Из гостиной в кабинет Шазеля вели тоже двойные застекленные двери. Малле, все время стараясь двигаться потише, толкнул их и направился к письменному столу в стиле Людовика XV, который стоял посреди комнаты.

«Мой револьвер должен быть там, внутри, я уверен. Как только его заполучу, чтобы все закончить, понадобится только пара минут, не больше. Достаточно будет только распахнуть дверь, за которой они, и нажать на курок. Выстрелы могут встревожить соседей, но все уже будет кончено. Найдут три трупа».

Склонившись над столом, вытащил первый ящик, который едва поддался. Второй был заперт на ключ, и ключа в замке не было. Франсуа заметил огромный стальной нож для разрезания бумаг, единственный предмет, лежавший на столе. Острие ножа просунул в щель, поднажал, и старый замок уступил со скрипом, который показался Франсуа просто оглушительным. Сердце его торопливо забилось, некоторое время он прислушивался, но нигде ни звука. Значит, слишком они заняты собой.

В ящике нашел только документы и какие-то бумаги. Торопливо заперев его, попытался открыть следующий. И там револьвера не было. На миг Франсуа ощутил какую-то пустоту в голове и полную беспомощность.

«Что же делать? Что делать? Ничего не остается, как убраться отсюда, так же как и вошел. Но нет, с этим пора кончать».

Оглядел нож. Вполне подходящее оружие. Тяжелая рукоять с успехом заменит револьвер.

Подойдя к дверям, рванул их и распахнул настежь.

Комната была погружена в темноту. В ней стояла мертвая тишина.

Фигура стоявшего в дверях Франсуа, освещенная сзади потоком света, падающего из гостиной, бросала длинную тень на ковер. Левой рукой пошарив по стене, нашел выключатель.

Посреди комнаты возвышалось, как катафалк, огромное пустое ложе.

«Где они? Поехали в гостиницу? Долго ли мне искать Шазеля, чтобы его убить?»

На улице громко хлопнули дверки автомобиля.

«Вот они и возвращаются. Войдут, увидят меня, я же забыл выключить свет… Живее! Поймать их, я должен их поймать!»

Торопливо погасил везде свет, потом на ощупь снова прошел в спальню. Споткнувшись о кресло, яростно выругался. Колену изрядно досталось. Закрыв за собой двери, оставил щелочку, сквозь которую мог все видеть и слышать. Сжал было в руке нож для бумаг, но тот изрядно мешал, так что он положил его на пол, у правой ноги. Прислушался.

В пустой темной квартире звуки с улицы и изнутри дома разносились весьма отчетливо. Где-то наверху кто-то кричал на ребенка, который в ответ отчаянно ревел. На лестнице сплетничали две женщины, с тротуара долетали шаги прохожих. Кто-то опустил металлическую штору. Но все еще никто не входил в квартиру Виктора Шазеля.

Время шло. Франсуа, измученный ожиданием и неподвижностью, присел на ковер у самой двери, опершись плечами о холодную стену.

Вдруг он услышал звук ключа, поворачивавшегося в замке. Потом, одновременно с вспыхнувшим светом, долетел чей-то голос, но слова были неразличимы.

Луч света проник в спальню через щель в дверях. Они вошли в гостиную. Они смеялись! Франсуа узнал хриплый голос Шазеля.

— Тебе понравилось? Что касается меня, то я не терплю такого рода зрелищ, но признаю, что это может быть занятно для…

Конца фразы Франсуа не расслышал. Потом женщина что-то ответила и долетел звон бокалов.

— Пойдем, — сказал Шазель, — сейчас я покажу тебе те книги. Они у меня в кабинете.

Зажегся новый, ослепительный свет. Пара вошла в кабинет, и Шазель начал искать что-то на полках. Франсуа прижал глаз к щели. Тут его ждал сюрприз.

Женщиной, которой Шазель с пошлой ухмылкой демонстрировал какую-то богато иллюстрированную книгу, была Улла-шведка в весьма декольтированном туалете.

«А где тогда моя жена? С другим мужчиной? Вот и еще раз я оказался в ситуации столь же неожиданной, как и бессмысленной. Хорошо же я буду выглядеть, если покажусь им! Шазель тут же спросит, что делаю я в его квартире и как сюда попал… Мое единственное спасение — это бегство. И как можно быстрее. Господи Боже! Ну почему я постоянно влипаю в такие ситуации? Для чего сам себе создаю проблему за проблемой, и совершенно зря?»

— Когда пойдем ужинать? — спросила Улла.

— Да хоть сейчас, если хочешь. Ты проголодалась?

— Да.

— Ладно, пойдем. Книги посмотрим потом. Хочешь причесаться? Включи свет в спальне.

— Нет, я только вымою руки, — сказала Улла, проходя всею в нескольких сантиметрах от Малле и закрывая дверь в ванную.

«Может заметить меня при выходе. Нужно куда-то спрятаться».

Тем временем Шазель расселся в кабинете. Листая книги, что-то мурлыкал. Франсуа присел за кроватью. Слышал, как в ванной льется вода. Длилось это недолго. Шведка прошла через спальню и вошла в кабинет, не закрыв двери. Франсуа вынужден был оставаться в своем укрытии на случай, если и Шазель захотел бы воспользоваться ванной.

— Мы идем? — вновь спросила Улла.

— Да, разумеется, но сначала…

Долетел приглушенный смех и звук поцелуев. Неожиданно у двери раздался звонок.

— Я никого не жду, — удивленно протянул Шазель. — Оставайся здесь. Я посмотрю, кто это.

Пошел открыть. Вскоре вернулся в обществе мужчины, которого представил:

— Инспектор Туссен из криминальной полиции, а это моя приятельница Улла Йенсен. Что вам угодно, инспектор?

— Я хотел бы поговорить с вами, месье Шазель, если не возражаете, с глазу на глаз.

— Я подожду тебя в ресторане, — сказала Улла. — Думаю, долго это не продлится.

Франсуа из своего укрытия отметил, что ее знание французского намного улучшилось.

XIV

Потихоньку подкравшись к двери, Франсуа Малле приложил глаза к щели. Он мог все видеть и все слышать. Видел лицо инспектора, который занял место в кресле и положил на колени свою зеленую шляпу. Шазель уселся за стол, спиной к Франсуа. При движениях головы на затылке шефа образовывались то одна, то три складки. Он как раз обратился с вопросом к инспектору, и таким изменившимся голосом, что Франсуа с трудом его узнал.

— Я считал, что после наступления темноты полицейские не имеют права беспокоить граждан.

Туссен усмехнулся и поднял руку.

— Мы не имеем права производить арестов от захода до восхода солнца, разумеется, за исключением лиц, пойманных с поличным. Но другие наши действия не подлежат столь жестким ограничениям. А я вовсе не собираюсь вас арестовать, месье Шазель. После службы я зашел к вам, просто чтобы задать несколько вопросов. И вообще как частное лицо. Вы вовсе не обязаны отвечать на них, а я еще раз извиняюсь за доставленные вам неудобства.

Видно было, что инспектор, говоря это, чувствует себя неловко. Он не привык вдаваться в подобные объяснения. Шазель сказал:

— Я вас слушаю.

Инспектор соединил кончики пальцев рук, словно при молитве. Казалось, он поколебался, прежде чем начать:

— Вы знаете, что у нас в управлении был получен анонимный телефонный звонок с информацией, что в тот вечер, когда было совершено преступление, жертву видели выходящей от вас.

— Вы уже вызывали меня в связи с этим звонком.

— Верно. Мы вообще-то игнорируем такого рода доносы, но порой… Видимо, это был ваш личный враг. Как вы думаете, кто бы мог звонить?

— Я об этом думал и на самом деле никого не нахожу, разве что… наш главный дизайнер, Франсуа Малле.

— Франсуа Малле… Это тот человек, которого я видел в агентстве и с которым разговаривал в вашем кабинете?

— Да. Я как раз решил уволить его с работы, так что, может быть, он хотел отомстить.

— По каким причинам вы решили его уволить?

— Пьет, забросил работу, не пользуется авторитетом у сотрудников.

— Понимаю. Только вряд ли это мотив, чтоб склонить его к доносу на вас.

Шазель отмахнулся.

— Никого другого, не подозреваю.

— Хорошо. Я был у Малле вчера вечером, но его не застал.

Инспектор склонился над своим блокнотом в переплете из черной кожи. Чуть помедлив, спокойным тоном заметил:

— Сегодня утром ситуация изменилась, месье Шазель. Вы знаете, что мы нашли того человека, Генриха Сентена, с пробитой головой на лестнице, ведущей с улицы Коленкур в аллею Рашель. При нем не было никаких документов. В карманах обнаружили только билет метро, на котором был записан номер телефона вашего агентства. До этого я утаил от вас один факт, а почему, я поясню вам позднее. Так вот, когда мы нашли Сентена, он еще был жив.

Сердце Франсуа Малле забилось быстро и неровно, словно пытаясь вырваться из груди. Он не убил! Он не убийца!

— Сентену в госпитале оказали первую помощь и поместили в реанимацию. Определили перелом основания черепа, если не ошибаюсь.

Инспектор полистал блокнот в поисках нужных записей.

— Перелом основания черепа и кровоизлияние в мозг. Понадобилась трепанация. И как мне сообщили, после трепанации необходимо выждать не менее восьми дней, чтобы быть уверенным, удалась ли операция. В том случае, который нас интересует, операция прошла успешно и сегодня утром мы уже смогли произвести предварительный допрос.